Регистрация
Справочная
Регистрация
Справочная

Современное искусство

Все о современном искусстве

"Когда мне слух обкладывает звоном..." (Стихи)

07.06.2007Aruta59 просмотров

По чужим постелям, как по коврам из лавра,Я вернулся к какой-то дурацкой заветной цели,Только ты меня, слава Господу, не узнала,Каждый день поминая в кроваво-кирпичной церкви.




***


По чужим постелям, как по коврам из лавра,
Я вернулся к какой-то дурацкой заветной цели,
Только ты меня, слава Господу, не узнала,
Каждый день поминая в кроваво-кирпичной церкви.

Никогда еще небо не было так суконно.
Чем длинней бесснежье, тем дольше зрачок расширен.
Я теперь понимаю, кому здесь нужна свобода, -
Тем, кто хочет иметь весь мир при любом режиме.

Ну а мне-то она зачем, для какой потребы?
Ничего не нужно, себя б забыть на секунду.
Я бы мог создать галерею автопортретов,
Но намного привычней стыдливо глотать цикуту.

Посмотри на себя, тоже мне, мадам капелланша.
Разве можешь ты зваться как-нибудь – мисс Лабискви?
По ночам лицо твое особенно тупо и влажно.
Неужели затем, чтобы я, наконец, влюбился

И на волю выпустил хрипы из саммертайма?
Неужели на небе хоть кто-то такого хочет?
Никогда еще время так в точке не замирало,
Словно правофланговый, который «расчет окончен».

Если б к этим годам я не был так искорежен,
Нарожал бы с тобой ублюдков, растил бы смену.
Только всё это ложь, дорогая, фэйк унд офишел вёршен.
Я уже отвернулся туда, где белеют стены.

12 декабря



***

О, как задешево доставалась
Мечта о выстреле холостом,
Когда единственная реальность –
Вот этих улиц унылый стон.

Эсхатология индивида
Прошла навылет кислящей мглой
Туда, где зыбко и нитевидно
Алел последней надежды гной,

И эта вита была нуова,
И рисовала на кандалах
Дисциплинарного рядового
Увитый розами катафалк.

О, как мне вечность твоя знакома,
Когда, раскручивая пращу,
Я в это тело как в ночь закован
И даже выхода не ищу.

16 декабря




УЗНИК

Было много со мной возни,
Хоть людских я не знал хвороб.
Вы ли, вы ли меня везли
Мимо адовых тех ворот?
Жирной копотью по щекам
Отхлестал меня венский вальс.
Псу в обличии денщика
Предъявляли мой аусвайс.
Отпечатали мне на лбу
Цифру, взятую наугад,
Поручили читать Талмуд,
Доверяли нести плакат.
Мне плескали борщом в лицо,
Били палками по плечам.
Пело красное колесо,
Плыли выстрелы англичан.
Было много со мной хлопот,
Прежде чем я очнулся здесь
И услышал сухой хлопок,
Разрешивший дышать и сесть.
Так узнал я, что скорбный труд
Ничего им не доказал,
Про убитых друзей, подруг
Мне сказали они в глаза.
Только есть у нас, горемык,
Выше вечных светил звезда.
Так что плакать я не привык
И ломаться под них не стал.


17 декабря



***


Как будто пастушья свистела свирель,
Звала из дремучей чащобы домой…
Что делать, что делать мне с жизнью своей,
Не знает ни небо, ни твердь подо мной.

Казалось бы, просто: иди, куда шел,
Туда, где к восходу плывут облака,
Катись подзаборным кривым катышком…
Да вот не случалось такого пока.

Ведь здесь моя правда, мой дом и очаг,
И в плахе топор, и лопата в песке,
И даже в забытых навек мелочах
Я с ними шепчусь на одном языке,

И значит, я здешний, и корни мои
Не тронет ни вьюга, ни бензопила.
Пусть рвется в гранитной душе аммонит –
Светлы ее воды. И чаша бела.

18 декабря




***


Небосвод загустевший, как тесто, слоён,
В декабре омертвелом поблекнул…
Этим утром ты нежишься в теле своем.
Я, наверное, всё-таки еду
То по выси самой, то по самому дну,
И лицо мое бледно, как морок.
И когда я всю землю насквозь обогну,
Упокоясь в одной из каморок,
Ты спроси, отчего я тебя не любил
И себя не щадил ни минуты,
Порываясь бежать с золотых Филиппин
На какие-то сучьи Бермуды.
И смиренен ли парус того рыбаря,
Веселы ли бега тараканьи,
Наплевать мне совсем, дорогая моя,
Наплевать мне, моя дорогая.

21 декабря




***


Что касается счастья, надежды ложны,
И об этом прощелкал вам соловей.
От отцов остаются пустые ножны,
Если дело касается сыновей.

Я бы мог расписать вам, где что лежало
И какая всходила над кем звезда,
Но, по всем законам немого жанра,
Предпосылка страдания мне ясна.

Это выгодней делать с такою рожей,
Словно нет за спиной никаких эпох,
И вопрос, что можно считать хорошим,
Рушит храмы и сеет чертополох.

Но откуда, скажите, все эти люди,
Что от камер не прячут отъетых щек
И о смерти судачат, как об этюде
Иль теракте, что вовремя предотвращен?

Что касается нас, воевать уставших,
В горло братьев загнавших последний штык,
Может, кто-то из правнуков землю вспашет
И найдет нашу веру одной из самых смешных.

22 декабря



***


Шапочное знакомство, танцы, роддом номер сорок,
Вопли сестры-хозяйки, пеленок мокрая скорлупа,
Теменью зимней – родительский шепот спросонок.
Так ты советское детство свое скоротал.
Кафель, бетон, линолеум, лозунги, телевизор,
Грохот кастрюль столовских, сводки вестей с полей.
В тощих тетрадках клетчатых путь едва серебрился.
Усики, галстук, винишко – расти скорей.
Пары, аудитории, вечер в гремучем клубе,
Радуга светомузыки, отблеск электрогитар,
Взгляд из-под век и страшок, что сейчас отлупят.
Проводы на окраину, где меж плит салют рокотал.
Свадьба, разъезды, распределения, вонь общаги,
Соцобязательства, рост производства, аврал, потом –
Дети болели… а в школе пропусков не прощали.
Треснуло что-то – назвал парторга «говном».
Так и не ездил в Болгарию. Прогрессивки лишили.
Дали зато квартиру – очередь подошла.
За унитазом ходил на уцелевший рынок блошиный.
Перся по снежной пустыне, отведав январского батожка.
Так и катилось – обои, диски, пила, участок.
В лапу давал месткому, декана улещивал коньяком.
К ночи весь мир, казалось, перед глазами качался.
Ел макароны, чувствуя, что жует комбикорм.
Пахарь послевоенья! Где ты покоишься ныне?
Может, на койке больничной штудируешь свой «МК»?
Лист отпадает от древа, и пажити спят седые,
Льдом покрываясь, словно накипью молока.

29 декабря




***


В новый год ты с ума не еще не сошла.
Твой Спаситель две тысячи лет распят.
В пять часов канонада еще слышна
И в квартире напротив еще не спят.
Ничего напоследок не говоря,
В снегопаде секущем и обложном
Я запомню из этого января
Только то, что остаться со мной должно, -
Сны детей, не рожденных никем из нас,
Комья рваной и радужной пелены.
Той зимою я даже себя не спас,
Потому что дни мои воспалены.
Потому-то бесплотен секундомер,
Отбивающий сроки всему и вся,
Так что если от страха остолбенел,
Ничего исправить потом нельзя.
Утешаюсь лишь тем, что себе не врал,
Заметаемый снегом слепых минут,
Рассеченный пилами минерал,
На смех поднятый рослыми лилипут.
В темноте нашаривая коробок,
Не способный рубца отличить от шва,
Я один виноват в том, что мир убог
И не нужен тем, чья любовь ушла.

1 января




***


Упражняясь в бранном стиле,
Подаваясь в корчмари,
Ничего мы не достигли,
Ничего мы не смогли.
Сплевывая слизь мартини,
Проклиная блуд гостей,
Ходим ночью по квартире
И боимся лечь в постель,
Словно сон последним станет
И сместятся полюса,
Золотыми лепестками
Обметает нам глаза,
И уснем, в руках сжимая
Лет истлевших мокрый бинт.
Их лишь рана ножевая
Новой кровью окропит.
Здесь, где каждому пигмею
Придан сущий педагог –
Город вечного похмелья
Недосыпа и долгов,
От пеленок до могилы
Участь наша решена…
Мы дождемся, брат мой гиблый,
Крыльев, неба и пшена.

9 января




***


Чтоб я от света тьмы не отличал,
Дана мне ночь январская, сырая,
И ты дана мне ломотой в плечах,
Лючком зимы, что наглухо запаян.
Пока ты спишь, не гневая судьбу,
Я тихо встану и стремглав оденусь,
И вновь на той же станции сойду,
Где мне тебя ни капли не хотелось.
И я забуду жизнь как страшный сон,
Развал страны, позоры и обиды,
И пришлых орд рябое торжество,
И бедняков, что попусту убиты.
Я всё забуду, кроме болеро,
Где свет пылал так жарко багровея,
Что верил я и в Сына твоего,
И в пасынка случайного - Равеля.

17 января




***


                                       «…Какой-то особенно пасмурный день…»
                                       Арсений Тарковский

Каким полушарием думала ты,
Когда мы снимали слова с языка,
И был я беспечным, вконец молодым,
И плаха была для меня высока?
Теперь ты мне пишешь и ловишь за хвост
Забытый мотивчик нездешних кровей,
Но перечень дальних и прежних знакомств
Уже не зависит от воли твоей.
Держи же свои сожаленья в узде.
Я так же, как прежде, никчемно живу,
И плащ мой промокший – висит на гвозде,
И кепка сырая лежит на шкафу.

18-19 января




***


Задыхаясь, визжал – пасуйте,
Баснословных лет комментатор.
Так я понял, что мне, по сути,
Ничего и давно не надо.

Ни к чему ни мячи, ни штанги,
Ни щитки и ни даже гетры.
Мы все время чего-то ждали,
Словно вытекли из легенды,

А не чьих-то гражданских чресел,
Распузыривших лёд в стакане.
Разве кто-нибудь был так честен,
Чтоб трибуны при нем вставали

И, прикончив чемпионаты,
Расходились по темным лужам?
Ничего мне от вас не надо,
И от них ничего не нужно.

9 февраля




***



За осмысленность не ручаюсь.
Только пальцы что не трясутся.
Мне сегодня с утра рычалось
Оттого, что не мог проснуться,
Оттого, что вчера в подпитье
Я с ума сводил домочадцев
Тем, что видел Твою обитель
И не смел в нее постучаться.

9 февраля

Ничего-то у нас не выйдет.
Это ясно, как божьи яйца.
Должен крепко стоять эпитет,
А экспансия – расширяться.

И не так уж ты некрасива,
И фигурка – не наказанье,
Только вот моей Хиросиме
Наплевать в твои Нагасаки,

Наплевать и забыть, поскольку
Не привык я вот так зависеть,
Чтобы каждый родной осколок
Поливала чужая известь.

9 февраля




***


Когда мне слух обкладывает звоном
Зима сортиров и госпиталей,
Пресуществлен я именем посконным
И снова говорю тебе – налей,

Налей мне так, чтоб в хлябях запестрело
И озарился каждый закуток
Зимой плацдармов, буферов и стрелок,
Пославшей вдаль прощальный свой гудок.

Пускай зима пройдет, меня сшибая,
На мой стакан да не положишь хлеб.
Налей мне столько, чтобы я ослеп
От нежности к тебе. И от желанья.

9 февраля
Рейтинг: 0 (0 голосов).

Комментарии / Написать новый

Что касается счастья, надежды ложны,
И об этом прощелкал вам соловей.
От отцов остаются пустые ножны,
Если дело касается сыновей.

Вот это - самое лучшее!

Ответить

Хорошие стихи!

Ответить

И.О. де Гофф:

Что касается счастья, надежды ложны,
И об этом прощелкал вам соловей.
От отцов остаются пустые ножны,
Если дело касается сыновей.

Вот это - самое лучшее!

Согласен!

Ответить

Арута - форевер!

Ответить