Регистрация
Справочная
Регистрация
Справочная

Современное искусство

Все о современном искусстве

Геннадий Каневский: "Поэту ничего не обязательно"

01.06.2007Жу147 просмотров

Так уж сложилось, что на стихи Геннадия Каневского я наткнулся задолго до приезда в Москву. И так вышло, что они пришлись мне по душе, что если честно - довольно странно. Шутка, знаете ли (такова природа нашего с ним общения - вечные подтрунивания друг над другом). А если серьезно, то за несколько лет из неофита, упражняющегося в античности под псевдонимым Гай Катулл-младший, Геннадий постепенно "повзрослел" в одного из ярких представителей современной поэзии - из числа тех, кого я имею возможность наблюдать, живя в Белокаменной.

Так уж сложилось, что на стихи Геннадия Каневского я наткнулся задолго до приезда в Москву. И так вышло, что они пришлись мне по душе, что если честно - довольно странно. Шутка, знаете ли (такова природа нашего с ним общения - вечные подтрунивания друг над другом). А если серьезно, то за несколько лет из неофита, упражняющегося в античности под псевдонимом Гай Катулл-младший, Геннадий постепенно "повзрослел" в одного из ярких представителей современной поэзии - из числа тех, кого я имею возможность наблюдать, живя в Белокаменной. Он один из тех (могу сказать - из нас), кто родом из так называемой "сетературы". Но то, что поэт Каневский давно вырос из штанишек "сетевого поэта" - однозначно, равно, как и то, что глупо делить поэзию на сетевую и не сетевую, мужскую и женскую, рифмованную и наоборот, и далее по списку. Есть талантливая поэзия и неталантливая. То, что пишет Каневский можно смело отнести к первой категории. Говорю это не потому, что именно у него я ночевал в день приезда в Москву, а потому, что... Впрочем, не буду врубать Белинского и пытаться разбирать его опусы. Поледние вполне способны говорить сами за себя.


ЕЖ:
Ну-с, Катулл-джуниор, расскажи для начала немного о себе. Родился, учился, издавался, стрелялся на Черной речке...

ГК:
Странным образом я уже 42 года (с момента рождения) живу в одной и той же московской квартире. Вот насколько я мало мобилен. Интроверт с приступами экстроверсии. Закончил МИРЭА по специальности "Медицинская электроника". Работаю редактором корпоративного журнала. Вдовец. Памяти жены Иры посвящена последняя по времени книжка. Она была совершенно не литературным человеком, но обладала очень тонким и точным чутьем и хорошо чувствовала стихи. Сыну осенью будет 13 лет. В разное время вышло три книжки и один сборник на четверых (с Леной Элтанг, Александром Кабановым и Михаилом Гофайзеном). Несколько раз печатался в "толстых" литературных журналах - "Знамя", "Октябрь", "Новый берег"(Копенгаген). Веду живой журнал -юзер gaika_tool. На его первой странице перечислены люди, предметы и события, любимые мной. Благодаря всему этому и живу.

ЕЖ:
Геннадий, я помню тебя с сайта Стихи.ру, где мы, собственно, и познакомились. Помнится, у тебя была бешеная популярность на этом ресурсе. Прошло не самое большое количество времени, и вот ты уже автор печатных периодических изданий, большой человек, черт возьми! Но речь не об этом. Скажи, в какой момент ты понял, что ты не просто так "погулять вышел", и вообще есть ли у тебя какие-то амбиции касательно поэзии? Насколько важно для тебя печататься, издавать книги?

ГК:
Да я бы не назвал свою популярность на Стихи.ру бешеной. С популярностью яшки казановы или Саши Кабанова ее не сравнить Помню, как в одном из первых откликов на размещенный там стишок бывший главный редактор Стихи.ру поэт Ася Анистратенко задумчиво вопрошала: "Но чей же вы клон? Кого же вы мне напоминаете?"

А понял, что не просто так "погулять вышел", наверное, тогда же, когда понял, что мне, по большому счету, неважно, много ли читателей откликнулось на мои стихи или мало, положительные это отклики или отрицательные. То есть понял, что стихи для меня - не просто средство социализации. И уж никоим образом не самовыражение. Бойтесь тех, кто считает стихи средством самовыражения - это признак самой махровой графомании. Скорее это средство, вернее, попытка познания мира. И одновременно - попытка познания нас, как части этого мира, чем-то организующим, всеобщим - язык ли это, высшее ли это существо...

Когда печатают в журналах, издают книги - это, конечно, приятно. Но не более того. Амбиций нет. Есть чувство благодарности за то, что мне что-то дано выразить. Но переживать по поводу периодов молчания или неудач - это тоже не мое. Значит, в это время было дано выразить другим. Вот и все.

ЕЖ:
В последнее время ты часто мелькаешь на разных литературных площадках, сегодня тебя можно увидеть на чемпионате москвы по поэзии, завтра ты побеждаешь в каком-нибудь слэме, через неделю проводишь сольник в Булгаковском доме... Это дань публичности или образ жизни, который тебе по душе?

ГК:
Это, скорее, признак отзывчивости. Если читаю - то читаю, как правило, с кем-то в паре. (Скажем, в слэме - с замечательной Аней Русс). Или с командой, как в чемпионате по поэзии.  На самом деле образ жизни людей, кочующих из одного литературного клуба в другой, мелькающих на всех тусовках - это совсем не мой образ жизни. (Хотя это - важная часть литературной стратегии для многих людей, желающих, что называется, укорениться в литературе). В последнее время стал появляться на них гораздо реже. И как-то меньше стал доверять устным формам поэзии. Несмотря на их растущую популярность. Появилась привычка - если что-то понравилось со слуха, доставать текст и "поверять" ощущения глазами. В огромном количестве случаев очарование напрочь пропадает. Если же оно остается - есть подозрение, что это что-то стоящее.

ЕЖ:
Давай поиграем в персоналии. Кто из поэтов оказал или подолжает оказывать влияние? И еще шире - круг авторов, наиболее тебе близких. Можно начать с классиков, вроде меня, а закончить мелкими современниками вроде Миши Лермонтова.

ГК:
Мне лестно, что мое скромное творчество оказало влияние на некоторых современных классиков. В качестве примера могу привести знаменитого казахского акына Ербола Жумагулова. Если бы не хлеб-соль-банка безалкогольного пива, которыми я приветил въезд юного гения в столицу нашей многонациональной родины, трудно предполагать, как бы сложилась его судьба. Возможно, паренек сейчас пел бы на казанском вокзале, подыгрывая себе на домбре, и зарабатывал бы пару тенге в день. Пришлось, понятное дело, подарить начинающему поэту несколько советов по стихосложению, править твердой рукой написанные им неопытные вирши. Но с этого началась его, не побоюсь этого слова, всемирная известность, приведшая к тому, что гранитное изображение юного акына ныне украшает собою московский Чистопрудный бульвар рядом с памятником Абаю.

Влияние оказывают все. Даже слабые поэты. (Отрицательное влияние - тоже влияние). Потому что читаю или хотя бы по диагонали просматриваю очень многое. А вот из наиболее близких и радостных сердцу и уму, пожалуй, назову Марию Степанову, Алексея Цветкова-старшего, Виктора Соснору, Владимира Гандельсмана, Льва Лосева, Михаила Генделева, Игоря Караулова, Михаила Квадратова. Из последнего порадовавшего - очень хорошая, на мой взгляд, подборка молодого московского поэта Василия Бородина в сетевом жунале text only, представленная Олегом Юрьевым. Всегда рад новым стихам харьковчанки Насти Афанасьевой. Любое перечисление неизбежно оставляет кого-то, вполне могущего быть упомянутым, за скобками, но читаю еще многих и многим радуюсь.  

ЕЖ:
В стихах периода твоего знакомства с великим Ерболом Жумагуловым преобладала античность. Сейчас ее нет или почти нет, намного чаще встречаются летчики, менеджеры среднего звена, компьютеры и прочая TDK. Неужели сказывается влияние великого казаха?

ГК:
Предложил бы когда-то преобладавшую в моих стихах античность называть, по примеру дедушки В.И. Ленина, "детскою болезнью античности". Просто в ученические моменты жизни неизбежно хочется опереться на какие-то культурные символы, пласты и т.д. Мало того, я с подозрением отношусь к авторам, не проошедшим в юности через такое. Просто я поздно начал, и поэтическая юность моя затянулась. А что до того, что это была именно античность - я и сейчас полон какой-то особой культорологической благодарности этой культуре. Оттуда идет очень многое, без чего жизнь была бы невыносима.

ЕЖ:
Ну да, собственно, вся европейская цивилизация имеет эллино-романские корни. Кстати, года не клонят к суровой прозе? В смысле, повестей, романов нет в планах?

ГК:
И вряд ли склонят когда-нибудь. Тут, скорее, индивидуальные физиологические, что ли, особенности: ну, нет у меня протяженного замысла и длинного дыхания. Хватаю всегда из воздуха, да и дыханье короткое. Я не стайер, а спринтер, если можно так выразиться. Это не плохо, и не хорошо - просто это так. И отнюдь не из недоверия к т.н. "прозе поэта": я, скажем, с большим удовольствием перечитываю "нрзб" Сергея Марковича Гандлевского, а "Просто голос" Алексея Петровича Цветкова - вообще одна из настольных книг. Пока пишутся только какие-то совсем коротенькие заметочки дневникового характера а ля школьные сочинения, которые прозой назвать не могу в силу их восторженно-слюнявой природы и уважения, испытываемого к жанру прозы как таковому.

ЕЖ:
Бытует мнение, что гении все рождаются в глубинках. Как тебе, коренному москвичу, звезде московского литпроцесса, такая сентенция?


ГК:

Гении рождаются в глубинках, столицах, проселках, полустанках и т.д. Только они крайне редко это делают.

Вот Катулл, скажем, родился в глубинке - в Вероне. А умер в Риме. А Овидий - так тот совсем наоборот. Я кстати, строго говоря, не коренной москвич. Второе поколение, а коренной - минимум в четвертом. За звезду же литпроцесса Вы, Ербол Жарасович, ответите...

ЕЖ:
Да отвечу, какой базар!? Впрочем, ладно. Кстати, по поводу некоренного - фигня все это. Родился, значит коренной, ну да не суть, в общем. Вернемся к литературе. Как бы ты охарактеризовал состояние современной русской литературы, в целом, и поэзии, в частности?

ГК:
В ней много интересного, но нет точек кристаллизации - тех бесспорных и авторитетных фигур, вокруг которых начинается процесс притяжения, отталкивания и т.д. Организаторы литпроцесса, кулльтуртрегеры - это все же не то. Боюсь, для появления таких фигур нужны какие-то сильные беды и потрясения. Которых не хотелось бы.

ЕЖ:
Как считаешь, поэту обязательно иметь гражданскую позицию? И должен ли он, при наличии таковой, выражать ее в стихах?

ГК:
Иметь не обязательно. Поэту вообще ничего не обязательно. Но если он таковую позицию имеет - она не будет спрашивать, следует ли выражать ее в стихах. Как-нибудь выразится сама.

ЕЖ:
Спрашиваю, как казах казаха: был ли ты когда-нибудь в Казахстане и вообще каие ассоциации у иебя возникают при этом слове?

ГК:
В Казахстане был целых два раза: первый раз - на юге, в городе Тараз (тогда он еще назывался Джамбул), на экскурсии, второй раз - на севере, в Щучинске и Боровом (это замечательные по живописности места: цепь озер в окружении сопок, поросших сосной, "Синегорье") мы отдыхали с тогда еще будущей женой. Молодость, любовь - вот главные ассоциации, возникающие при упоминании Казахстана.

ЕЖ:
Упражнение на афористичность. Твое определение гения.

ГК:
Гений - это тот, кого не может не быть в этой жизни. Остальных, в принципе, может и не быть.

ЕЖ:
Спасибо тебе за найденное время и увлекательную беседу. Побольше тебе хороших книг!

ГК:
А Вам, Ербол Жарасович, спасибо за потраченное время. Надеюсь компенсировать его наслаждением, которые Вы получите при чтении моих будущих книг! (смеется)



Беседовал Ербол Жумагулов

Фото: Андрей Дитцель 

 

П.С.

Ну и, собственно, главная причина вышеприведенного интервью - талантливые стихи Каневского. Приятного чтения!

 

***

 

Сегодня я покину Сиракузы.
У городской заставы разотру
В ладонях то, что мне казалось камнем,
На деле ж было - ссохшеюся пылью,
И прочь уйду под колотушку снов,
У города поставленных охраной,
Под шелест нескончаемых бумаг,
Всех этих исходящих и входящих...
Пойми, здесь даже гневное "Тиран!" -
Не кличка, что с презреньем палачу
Бросает после пыток заговорщик
В лицо - а должность. Выборная должность.
Когда весною стаи директив
И писем вылетают из дворца
По всем почтовым ящикам-скворечням,
И каждый час в любой радиоточке
Кукушкою отсчитывает время
Скрипучий канцелярский голосок,
И вышеупомянутый Тиран,
Двенадцать лет работавший в охранке,
Чем заслужил народную любовь,
Всех призывает жить рационально
И гладить своих женщин по часам,
Я вспоминаю детскую считалку
Про ножик из кармана, и ещё
Про воду, утекавшую меж пальцев,
Про то, как я блаженно забывался
Над томиком раскрытым Гесиода,
Про то, какой была моя жена,
Когда мы с нею встретились впервые...
Я стать хочу великою рекой,
Несущей свои медленные воды
Скупого цвета северного неба,
Не в наше, так похожее на рай,
А в дальнее, таинственное море,
Которого и нету, может быть,
А есть одно лишь вечное стремленье
Ногою оттолкнуться от истока -
И литься вдоль пологих берегов,
Касаясь трав прохладными губами.
Да, стать рекой. А если - не судьба,
То пусть меня поднимут на дороге,
Прожаренного солнцем двух Сицилий,
Застывшего, не приходя в сознанье,
С блаженною улыбкой на устах:

Сегодня я покинул Сиракузы...

(2002)

 

*** 

- О чем ты бежишь, утренний бегун в парке?
О чем неслышно рушишь воздушные арки, 
врата света, встающие перед тобой незримо?
О чем возвращаешься, падающие листья целуя, 
о чем волочит стопу, припадая слегка на цезуре, 
бегущий рядом ризеншнауцер-сучка по имени Рифма?

- О тебе бегу, наблюдатель, с пятого этажа глядящий, 
воздвигающий эти врата, откладывающий в долгий ящик
все на свете, заслышав осипший тростник знакомый.
О тебе, даже и тогда не выходящий из дома, 
ссылаясь на геморрой, на лень, на теплое лоно, 
когда мимо тебя пробегает твой истинный звук, настоящий...

- Обо мне? Не может быть. Не могу поверить.
Отвернусь от окна, уткнусь взглядом в картины, в двери, в засохший вереск...
Мне волнения запретили терапевт и знакомый сексолог.

- Отвернись. Но учти - больше о тебе не пробегу ни разу.
Не замедлю быстротекущее время, не дарую радость, 
Что ты мог бы познать, следуя ритму моих кроссовок.

(2005)

 

*** 

соседка заносила спички и соль
сосед заходил и оставил ключ
бреешься у зеркала - видишь листок
"ахтунг ахтунг покрышкин ин дер люфт
тем кто своевременно оставит меня
тополиный пух и божья роса
ну а мне соколику мать сыра земля
да высылка в двадцать четыре часа"

что ли призывай на голову мою
все свои проклятия имперская сталь
твоего покрышкина ждали в раю
только он заранее сводку прочитал
как в покровском-стрешневе наискосок
шёл я по аллее мимо дачи его
ждал откровенья или пули в висок
окрика охраны ан нет ничего

левитан до смерти слышал голоса
жуков до опалы копался в золе
тополиный пух и божья роса
всё что остаётся на этой земле
опускай шлагбаумы ступай со двора
фонарём на станции вослед посвети
передай начальнику апостола петра - 
эшелон проследует по первому пути

(2007)

 

Рейтинг: 0 (0 голосов).

Комментарии / Написать новый

Вот и Каневский стал звездой планетарного масштаба. Интервью раздает...

))))))

Ответить

Прекрасное интервью. Прекрасные стихи. Спасибо, Геннадий и Ербол!

Ответить
05.06.2007 Жу

И.О. де Гофф:

Вот и Каневский стал звездой планетарного масштаба. Интервью раздает...

))))))

И не говори, забронзовеет скоро.

+))

Ответить
05.06.2007 Жу

Отто Вайскопф:

Прекрасное интервью. Прекрасные стихи. Спасибо, Геннадий и Ербол!

нема за шо, Олег!

Ответить
08.06.2007 Жу

Большую подборку стихотворений Геннадия Каневского можно прочесть [url=http://contemporary_art.presscom.org/3926.html]здесь[/url]

Ответить

Ербол Жумагулов:

Отто Вайскопф:

Прекрасное интервью. Прекрасные стихи. Спасибо, Геннадий и Ербол!

нема за шо, Олег!

Есть за шо, вот и говорю спасибо.

Ответить